Лагерные стихи как свидетельство

Abstract

Термин «лагерная поэзия» в нынешнем интернетном пространстве на русском языке чаще употребляется в значении «блатная песня», «шансон на блатную тему». Лагерное творчество отнесено на периферию литературного процесса. Актуальность данного исследования обусловлена общественным и культурным значением поэзии ГУЛАГА. Новизна исследования определяется выбором материала и методов его анализа, исходящими из него выводами об особенностях гулаговской лирики. Определение «лагерная поэзия» употребляем прежде всего в прямом смысле: созданная в лагерях и лагерниками, то есть являющаяся неотъемлемым элементом и отражением лагерной действительности, переживанием её экзистенциального опыта. Эта лирика уникальна как литературный феномен, поскольку свидетельствует об экстремальном духовном опыте. Главная особенность лагерного творчества в ГУЛАГЕ состоит в его функции: оно помогало выжить и самим авторам, и читателям (точнее – слушателям, поскольку изначально существовало как устный феномен). Все свидетельства уникальных особенностей бытования говорят о том, что у лагерной поэзии было особое предназначение, сродни сакральному Слову – молитве, оберегу, ритуалу, мифу, заклинанию, завещанию (завету). Стихи в лагере становились спасением и залогом дальнейшей жизни. Поэтому в истории русской литературы (как и других национальных литератур бывшего СССР) поэзию ГУЛАГА целесообразно выделять как уникальный духовно-эстетический феномен сопротивления тоталитарному режиму: её порождает особая действительность, отличает от современной литературы «до-гутенберговский» способ создания, бытования и распространения стихов – устная форма, сохраняемая подчас усилиями многих людей, для которых поэтическое слово приобретает функции слова сакрального.